Кто такие тунеядцы?

Тунеядство в СССР

«Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы. Кто хочет поработать?» — фраза из кинофильма Леонида Гайдая «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика» (1965), ставшая на долгие десятилетия крылатой и почти фольклорной, в глазах первых зрителей фильма имела свою предысторию. В речевом обиходе советских граждан начала 1960-х гг. слова «тунеядец», «бездельник» и прочие бранные эпитеты, обозначающие тех, кто почему-либо уклонялся от дарованного Конституцией 1936 г. «права на труд» (статья 118), отсылали к закону о борьбе с тунеядством, а точнее — к указу 1961г. «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими паразитический образ жизни» и к принятой на основании этого указа статье 209 УК РСФСР.

В советском обществе гражданин был обязан работать, причем источником «законных» доходов могла быть лишь одобряемая партией деятельность. Все остальное подпадало под категорию «нетрудовых» заработков. С теми, кто по разным причинам не вписывался в социалистическую систему труда, государство поступало как с преступниками и моральными отщепенцами.

После 1917 года большевики начали проводить социально-экономические преобразования, которые должны были поспособствовать скорейшей победе в Гражданской войне и построению социалистического общества. Конституция РСФСР 1918 года лишала живших на нетрудовые доходы граждан избирательных прав.

Обязанность трудиться закрепили и в сталинской Конституции 1936 года.
В главном законе страны Советов был провозглашен принцип «кто не работает, тот не ест». В 1951 году антиобщественными элементами признаются бродяги и попрошайки, а также официально безработные. К ним применяли меры воздействия в виде высылки из городов и небольших сроков тюремного заключения. В следующие несколько лет правоохранительные органы задержали около 450 тысяч человек. Среди них было много инвалидов войны, которые не могли работать по объективным причинам. После смерти Иосифа Сталина наступает эпоха ограниченной либерализации общественно-политической жизни – «оттепель».

Но если в сталинское время борьба с «паразитизмом» оправдывалась тем, что послевоенный СССР испытывал дефицит рабочих рук (то есть в основе гонений была экономика), то при Хрущеве борьба с ним получила идеологический подтекст.

Предтечей уголовной статьи за тунеядство стал указ Верховного Совета от 5 октября 1956 года «О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством». Казалось бы, только-только страна пережила нашествие германского нацизма, делившего нации на плохие и хорошие, и сталинизм с его коллективной ответственностью нации (депортации), как вновь появляется ущемление по национальному признаку. По этому указу около 10 тысяч цыган было выслано на сроки от двух до пяти лет в северные районы как «злостные паразиты», занимающиеся гаданием и попрошайничеством. Местные власти с азартом начал громить цыганские стоянки и насильно сдавать детей цыган в интернаты.

Впервые стройное идеологическое обоснование под борьбу с «паразитизмом» было подведено в 1957 году. Тогда в советских газетах появился проект закона «Об усилении борьбы с общественно вредными паразитическими элементами», предусматривавший их разделение на две группы: «совершеннолетних, работоспособных граждан, ведущих антиобщественный паразитический образ жизни и злостно уклоняющихся от общественно полезного труда», и «граждан, живущих на нетрудовые доходы». Тогда же появилось и понятие «тунеядец». Под ним, кроме «паразитов», стали понимать лиц, сознательно уклоняющихся от труда, а также разного рода «индивидуальных предпринимателей» (туда попадали и «извлекающие нетрудовой доход с приусадебного участка»). Конец 1950-х — это время нового гонения на верующих, и в категорию «тунеядцев» стали включать представителей разного рода сект, по религиозным принципам отказывающихся от работы на государство.

С 1960-х годов в советской пропаганде иностранный термин «паразитический образ жизни» стал вытесняться русским термином «тунеядство» (согласно толковым словарям – жизнь на чужой счет, чужим трудом, паразитизм, безделье).

Несколько ослабевает и государственный контроль над «паразитизмом». Но уже в 1961 году указом «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда» Коммунистическая партия начала активное наступление на «нежелающих трудиться» граждан, а также тех, кто имел доход от эксплуатации жилой площади, земельных участков или транспортных средств. «Колхоз пашет, а он руками машет», говорили о таких.

Компетентные органы могли привлечь гражданина к ответственности по статье 209 Уголовного кодекса «Тунеядство», если тот не трудился «во благо социалистической Родины» в течение четырех месяцев. Исключение составляли женщины, на воспитании которых находились маленькие дети. В случае признания вины гражданина судом ему грозила ссылка. Срок – от двух до пяти лет. Имущество осужденного при этом могли конфисковать как нажитое «нечестным путем».
Тогда же закрытые социологические исследования показали, что около половины людей, привлекавшихся по 209 статье, — случайные люди, попавшие под раздачу из-за нерасторопности местных властей. Так, характеризуя причины и условия своего поведения, большинство опрошенных (21,2 %) назвали отсутствие профтехучилища, где они могли бы приобрести профессию. 16,8 % обследованных заявили, что не выполняют норм выработок из-за отсутствия достаточного фронта работ. Большинство осужденных (80 %) не имели постоянного места жительства и лишь 18,3 % были жителями городов. Объясняя причины бродяжничества, 50,8 % опрошенных лиц указали на отсутствие желания прописаться там, куда отправили их после отбытия наказания.

Почти четверть осужденных за тунеядство (22,2 %) работали на частных работах. Людей, заявлявших о принципиальном несогласии работать где-либо, была половина (50,6 %).

Характерен и тот факт, что сама формулировка 209-й статьи менялась четыре раза (в 1975, 1979, 1982, 1984 годах). Власти то ужесточали ее (до одного-двух лет лишения свободы), то смягчали (исправительные работы и снова введение ссылки). В брежневское время негласно под тунеядцами стали понимать асоциальные элементы — алкоголиков, наркоманов, бродяг, придерживающихся криминальных установок («работать западло»). С ними участковые вели профилактические беседы, да и сами тунеядцы и паразиты научились обходить систему — именно тогда появилось «поколение дворников и сторожей». На «липовые должности» устраивалась не только богема, но и цеховики, верующие, различного рода чудаки — все те, кого тогда было принято называть «антисоветским элементом».

Обвиненных в тунеядстве в СССР называли людьми без определенного рода занятий — сокращенно БОРЗ. От этой аббревиатуры в криминальном жаргоне и появилось слово «борзый», которое приобрело значение наглого и самоуверенного типа, не подчиняющегося установленным обществом нормам, отказывающегося жить по правилам социума.

Выявлением и отловом «паразитирующих бунтарей» занималась милиция. В случае если у правоохранительных органов не хватало сил, за дело брались активисты-дружинники.

К сожалению, под каток статьи 209 зачастую попадали творческие люди, которые не вписывались в рамки, определенные Коммунистической партией. Самым известным «тунеядцем» советской эпохи был Иосиф Бродский. В 1964 году была организована масштабная травля поэта. Весной того же года состоялся суд. Бродский получил по максимуму – пять лет принудительных работ. «Перевоспитываться» его отправили в отдаленный совхоз «Норинское» Архангельской области.

Друг Бродского Евгений Рейн вспоминал, что в ссылке «тунеядцу №1» отвели половину избы. В совхозе опальный поэт занимался уборкой урожая. В свободное от работы в полях время он продолжал писать стихи. Как-то Бродский признался, что пребывание в «Норинском» было самым счастливым периодом в его жизни. Впрочем, был он там недолго: через полтора года под давлением зарубежной общественности срок Бродскому сократили.

Всего с 1961 по 1965 год по статье 209 осудили 37 тысяч человек. Но далеко не всех из них постигла та же участь, что и гениального поэта. Дело в том, что партийные руководители в северных областях забросали Москву просьбами не присылать к ним осужденных за тунеядство. Мол, и работы для них недостаточно, и крышей над головой их обеспечить нет возможности. Другим известным «паразитом» советской эпохи был писатель Владимир Войнович.

В 1980 году его выслали из СССР и лишили гражданства, однако через 10 лет он все же сумел вернуться на родину. Под статьей в свое время мог оказаться и Виктор Цой. Чтобы не попасть под раздачу музыкант в 1986 году устроился на работу в котельную – известную в определенных кругах «Камчатку», позднее ставшую культовым местом для поклонников таланта певца. За нелегкий труд он получал небольшие по тогдашним расценкам деньги – 95 рублей (для сравнения: средняя зарплата рабочего составляла 120 руб.).

Но деньги для Цоя были не главными: работа сутки через трое оставляла время для творчества. Впрочем, в тот период пик борьбы с тунеядством уже миновал. Апогея кампания против «паразитов» достигла при Юрии Андропове в 1983-1984 годах. Затем на смену дряхлым и косным вождям пришел сравнительно молодой Михаил Горбачев, начавший либерализацию в общественно-политической и экономической сферах. Статья 209 потеряла свою актуальность к концу 1980-х.

Антрополог Татьяна Ластовка в журнале «Антропологический форум» (2009, № 14) описывает несколько приговоров тунеядцам в Томском областном суде и суде Кировского района Томска:

«Приговор № 106 от 10 мая 1972 года по делу гражданина М.
В ноябре 1968 года М. устроился на работу на Томский завод режущих инструментов, начал пить и в августе 1969 года был уволен с завода как самовольно оставивший производство. До 29 октября 1969 года М. не работал, жил на иждивении бабушки, затем устроился на работу в Тимирязевский лесхоз, где проработал до 14 января 1970 года и уволился. До мая 1971 года М. не работал, пьянствовал. 10 мая временно устроился на работу в землеустроительную экспедицию, где проработал до 15 июня и самовольно оставил работу.

М. был подвергнут приводу в органы милиции, где ему было сделано официальное предостережение об устройстве на работу. По день ареста не работал, жил и питался у бабушки в Курлеке, пил, когда его угощали друзья.

Согласно заключению наркологической экспертизы М. является хроническим алкоголиком, нуждающимся в принудительном лечении. Противопоказаний к этому не имеется, а поэтому суд считает необходимым направить его на принудительное лечение от алкоголизма в период отбывания им наказания».

«Приговор № 1-194/78 от 10 июля 1975 года по делу А., ранее судимого по части 1 статьи 209 УК РСФСР, приговоренного к 6 месяцам лишения свободы, освобожденного по истечении наказания, отрицательно характеризующегося, признанного наркологической экспертизой хроническим алкоголиком, преданного суду по части 2 статьи 209 УК РСФСР.

Проживая в семье матери, А. систематически вел паразитический образ жизни, не работая в 1977 году 8 месяцев, а в 1978 году вообще не работал. В то же время вел разгульный образ жизни, пьянствовал, вымогая деньги у матери и бабушки. В этом же году он дважды — в 1978 году 1 февраля и 24 июня 1978 года — был предупрежден об уголовной ответственности по статье 209 II УК РСФСР, но на работу не устроился и продолжал пьянствовать.

Суд приговорил: А. признать виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 209 II УК РСФСР и подвергнуть его лишению свободы по указанной статье на срок один год шесть месяцев с содержанием в ИТК строгого режима. Применить к А. принудительное лечение по поводу хронического алкоголизма».

Доля осужденных по статье 209 УК РСФСР в общем числе осужденных была относительно небольшой, составляя в целом по республике 6—7 %. Лишь в Москве и Сочи этот показатель был в разы выше — по 14 % от всех уголовных дел. Реальным сроком заканчивались лишь 10—12 % от общего числа дел по тунеядству.

Статья 209 оставалась хорошим способом воздействия на диссидентов. За политическую деятельность многих из них увольняли с работы, а новую найти не давали возможности. Хроника «Московской Хельсинкской группы» приводила множество примеров, как власти преследовали диссидентов за тунеядство.

А в последний год существования СССР приняли закон «О занятости населения в РФ», в соответствии с которым официально неработающих перестали преследовать, а тем, кто потерял работу, стали выплачивать социальные пособия. Тем не менее слово «борзый» попало в современный список самых употребляемых жаргонизмов. Хотя сегодня уже мало кто знает, каким образом оно появилось в нашей лексике.
Периодически о желании наказывать тунеядцев выступают и представители российской власти. Летом 2013 года такую инициативу предложило законодательное собрание Самарской области, ее поддержала член Комитета СФ по социальной политике Валентина Петренко: «В СССР действовал закон о тунеядстве, согласно которому отлынивавшие от работы подлежали уголовной ответственности. Думаю, неплохо было бы к нему вернуться. Многие же просто не хотят работать: им легче жить на пособие, перебиваться попрошайничеством, переезжать из города в город якобы в поисках лучшей жизни. Закон же, как мне кажется, мог бы быть неким сдерживающим фактором. Хотя бы часть людей осознали, что за уклонение от труда их ждет не пособие по безработице, а суровое наказание».

Представители белорусских и российских властей не просто ссылаются на советский опыт по борьбе с тунеядством, но и в качестве основного объекта преследования видят «паразитов» — людей, ведущих асоциальный образ жизни. Однако в СССР тунеядство трактовали гораздо шире.

Кто такие тунеядцы? Это и основные законы

Наверное, каждый из нас в кино, литературе или жизни неоднократно слышал о тунеядстве. Что же это такое и кто попадает под данное определение? В общем, тунеядцы — это люди, которые ведут паразитический образ жизни. В Советском Союзе можно было получить наказание за такой вид существования.

Определение

Слово “тунеядец” произошло от устаревшего наречия, которое означало “даром” или “бесплатно”, а также глагола “есть”. Поэтому тунеядство — суть дармоедства. Также “тунеядец” (значение слова мы рассмотрели), имеет и синоним — социальный паразитизм. Под данным термином понимается существование человека или группы людей за счет других. Закон о тунеядстве появился в СССР в 1961-м и просуществовал до 1991 года. Суть его заключалась в том, что каждый совершеннолетний гражданин, проживающий на нетрудовые средства и уклоняющийся от общественно полезного труда, привлекался к ответственности. Ответственность убрали 5 декабря 1991 года. Сегодня данный термин в законодательстве РФ не применяется.

Тунеядство в Российской империи

“Тунеядцы” — это слово, которое начало использоваться в некоторых документах еще в Российской Империи. Однако наказания за такой образ жизни предусмотрено не было. Хотя закон о тунеядстве и не был принят, но в определенных табелях значились упоминания о тунеядцах. В те времена существовали бездельники в основном за счет родственников, при этом следовало лишь неодобрение общественности. В СССР тунеядцы — это личности, ведущие паразитический образ жизни за счет общества в целом, а не отдельных граждан.

Борьба с тунеядством

После прихода к власти большевиков начались существенные преобразования. Заключались они в том, что у богатого населения забиралось имущество, которое использовалось для ускорения построения социализма. Тогда же стали появляться первые привычные значения того, кто такие тунеядцы. Это были граждане, которые далеки от сознательного пролетариата. Они, по мнению Ленина, должны были перевоспитываться.

В 1918 году была принята Конституция РСФСР. Главным, что вошло в нее, стали права работающего и эксплуатируемого народа. Граждане, которые проживали на деньги, заработанные нетрудовым путем и использовали наемный труд, были лишены политических привилегий.

В 1936 году в соответствии с двенадцатой статьей труд в Советском Союзе считался обязанностью и делом чести всего народа, который способен работать. Начал использоваться принцип поговорки “кто не работает, тот не ест”.

Борьба с нищенством

В 1951 году появилось постановление, в соответствии с которым усилилась борьба с нищенством и паразитическими элементами. Однако на первых порах это не дало особого результата. Судили граждан по данной статье неохотно. За два года понес наказание за нищенство лишь один процент от общего количества данного ряда граждан.

Усиление борьбы

4 мая 1961 года был принят указ об усилении борьбы с лицами, ведущими паразитический образ жизни. Согласно данному постановлению, люди, нежелающие честно работать и избегающие общественного труда, а также получающие прибыль запрещенными способами, обязаны быть выселенными в определенную местность. Срок переселения варьировался от двух до пяти лет. При этом происходила конфискация имущества, которое было получено нетрудовым путем. В дальнейшем осужденное лицо должно было привлекаться к труду по месту переселения. Приговору подвергались граждане, которые не прислушались к призывам встать на путь честного труда.

Читайте также:  Как проходит собрание кредиторов при банкротстве?

Кто считается тунеядцем, мы рассмотрели, теперь перейдем непосредственно к тому, кто попал под действия постановления. Уже через три года в соответствии с законом было сослано тридцать семь тысяч человек. При этом под действия закона попал инженер-технолог, который покинул рабочее место и получал прибыль от разведения кроликов. Также был сослан пожарный, занимающийся трудом на собственном земельном участке и получающий прибыль от продажи выращенных овощей и фруктов.

Были случаи, когда данный указ применялся для преследования преступников по политическим мотивам. Ярким примером может выступать Иосиф Бродской.

В Советском Союзе граждане, которые были осуждены по данному закону, именовались аббревиатурой БОРЗ. Расшифровывается она как “без определенного рода занятий”.

Каждое разбирательство начиналось с того, что судам требовалось для начала скрупулезно проверить срок неучастия лица в трудовой деятельности и причины.

Боролись с тунеядством вплоть до 1991 года. Затем последовало принятие Закона о занятости населения. В соответствии с ним было отменено уголовное наказание за тунеядство, а также признана безработица. Впоследствии термин “тунеядство” в законах стран СНГ не применялся.

Преступность

По мнению многих специалистов, тунеядство является отличным условием для появления лиц, вовлеченных в преступную деятельность. Ведь именно люди, не имеющие постоянной работы, нередко прибегают к получению прибыли незаконными путями. Главные условия, предрасполагающие лиц БОРЗ к преступной деятельности:

  • Достаточно много свободного времени.
  • Желание получать доход без ведения трудовой деятельности.
  • Общение с подобными элементами (БОРЗ).

Главные преступления, которые совершаются лицами без определенного рода занятий:

  • Наиболее распространено воровство.
  • Нередко вынуждены прибегать к получению прибыли посредством грабежа.
  • Часто прибегают лица БОРЗ к изготовлению и продаже порнографической продукции, а также к растлению малолетних с целью получить прибыль.
  • Заработок при помощи мошенничества.
  • Нередко прибегают к хулиганству.
  • Частым способом заработка выступает попрошайничество.
  • Нередко лица БОРЗ прибегают к вымогательству денежных средств.

Кто такие тунеядцы?

Существительное «тунеядство» церковнославянского происхождения; это сложное слово, образованное слиянием устаревшего ныне наречия «туне», означающего «даром», «бесплатно», «безвозмездно», с глаголом «ясти» (означающего «есть», «питаться»). Аналогично устроено исконное существительное дармоед.

Резко критическое отношение к социальному паразитизму характерно для социалистов начиная с XIX в. Французский текст гимна социалистов «Интернационал» (1875) содержит эту идею, заострённую в русском переводе Аркадия Коца (в 1917—1944 — советский гимн):

Лишь мы, работники всемирной Великой армии труда, Владеть землёй имеем право, Но паразиты — никогда!

(В оригинале Эжена Потье: Ouvriers, paysans, nous sommes // Le grand parti des travailleurs: // La terre n’appartient qu’aux hommes // L’oisif ira loger ailleurs «Мы, рабочие, крестьяне — великая партия трудящихся. Земля принадлежит только людям, бездельник пойдёт жить в другое место»).

Слово «тунеядец» употреблялось в некоторых законодательных актах Российской империи, но не составляло особого состава преступления. Петровская «Табель о рангах», определяя место в иерархии государственной службы, в некоторой степени давала возможность выдвинуться талантливым людям из низших сословий, «…дабы тем охоту подать к службе и оным честь, а не нахалам и тунеядцам получать», — гласила одна из описательных статей закона. В досоветские времена в понятие тунеядства не вкладывалось никакого особого социально значимого контекста. Бездельник жил за счёт своих близких, общественной моралью это не одобрялось, и не более того. В Советском Союзе под тунеядством уже понималось паразитическое существование за счёт не отдельных граждан, а за счёт всего общества.

Борьба с тунеядством в СССР

Вскоре после захвата власти в крупных городах России большевики занялись проведением марксистских экономических реформ, сводившихся к конфискации имеющегося в наличии у зажиточного населения имущества и мобилизации людских ресурсов в целях скорейшего построения социализма. В своей статье «Как организовать соревнование?» (декабрь 1917 — январь 1918 гг.). Ленин говорит о необходимости применения суровых мер по отношению к классово чуждым сознательному пролетариату элементам, которые, по мнению Ленина, нуждались в разных формах перевоспитания:

Тысячи форм и способов практического учёта и контроля за богатыми, жуликами и тунеядцами должны быть выработаны и испытаны на практике самими коммунами, мелкими ячейками в деревне и в городе. Разнообразие здесь есть ручательство жизненности, порука успеха в достижении общей единой цели: очистки земли российской от всяких вредных насекомых, от блох — жуликов, от клопов — богатых и прочее и прочее. В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы…
В другом — поставят их чистить сортиры.
В третьем — снабдят их, по отбытии карцера, жёлтыми билетами, чтобы весь народ до их исправления надзирал за ними, как за вредными людьми.
В четвёртом — расстреляют на месте, одного из десяти, виновных в тунеядстве.
В пятом — придумают комбинации разных средств и путём, например, условного освобождения добьются быстрого исправления исправимых элементов из богачей, буржуазных интеллигентов, жуликов и хулиганов. Чем разнообразнее, тем лучше, тем богаче будет общий опыт, тем вернее и быстрее будет успех социализма, тем легче практика выработает — ибо только практика может выработать — наилучшие приёмы и средства борьбы.

Конституция РСФСР 1918 года была принята V Всероссийским съездом Советов на заседании 10 июля 1918 года и была опубликована в «Собрании Узаконений РСФСР». Основные принципы, лёгшие в основу Конституции РСФСР 1918 года (как и Конституции СССР 1924 года), были изложены в «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа». Лица, жившие на нетрудовые доходы или использовавшие наемный труд, были лишены политических прав.

12-я статья Конституции СССР 1936 года гласила: «Труд в СССР является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу: „кто не работает, тот не ест“» [5] .

4 мая 1961 года на основании ст. 12 Конституции Президиум Верховного Совета РСФСР принял указ «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». Он гласил:

“Установить, что совершеннолетние, трудоспособные граждане, не желающие выполнять важнейшую конституционную обязанность — честно трудиться по своим способностям, уклоняющиеся от общественно полезного труда, извлекающие нетрудовые доходы от эксплуатации земельных участков, автомашин, жилой площади или совершающие иные антиобщественные поступки, позволяющие им вести паразитический образ жизни, подвергаются по постановлению районного (городского) народного суда выселению в специально отведенные местности на срок от двух до пяти лет с конфискацией имущества, нажитого нетрудовым путем, и обязательным привлечением к труду по месту поселения. Этим же мерам воздействия, назначаемым как по постановлению районного (городского) народного суда, так и по общественному приговору, вынесенному коллективами трудящихся по предприятиям, цехам, учреждениям, организациям, колхозам и колхозным бригадам, подвергаются также лица, устраивающиеся на работу на предприятия, в государственные и общественные учреждения или состоящие членами колхозов лишь для видимости, которые, пользуясь льготами и преимуществами рабочих, колхозников и служащих, в действительности подрывают дисциплину труда, занимаются частнопредпринимательской деятельностью, живут на средства, добытые нетрудовым путем, или совершают иные антиобщественные поступки, позволяющие им вести паразитический образ жизни. Постановление районного (городского) народного суда или общественный приговор о выселении выносятся после того, когда лицо, ведущее паразитический образ жизни, несмотря на предупреждение общественных организаций или государственных органов, в установленный ими срок не встало на путь честной трудовой жизни”.

К середине 1964 г. по этому указу было сослано 37 тысяч человек. При этом, в частности, тунеядцами признавались и ссылались инженер-технолог, который прекратил работу, оборудовал кролиководческую ферму и стал жить за счет приносимых ею доходов, пожарный, который занимался своим земельным участком и торговал на рынке овощами и фруктами. Иногда суды принимали решения о выселении нетрудоспособных [6] .

Данный указ иногда также использовался для преследований по политическим мотивам.Наиболее известный пример — дело поэта Иосифа Бродского (1964 г.)

Статьёй 209 УК РСФСР устанавливалась ответственность за три разные формы т. н. паразитического существования, образующие самостоятельные составы преступления, — занятие бродяжничеством, попрошайничеством, ведение иного паразитического образа жизни. Под понятие иного паразитического образа жизни, ведущегося в течение длительного времени подпадали те случаи, когда лицо уклоняется от общественно полезного труда и проживает на нетрудовые доходы более четырёх месяцев подряд или в общей сложности в течение года и в этой связи ему сделано официальное предостережение о недопустимости такого образа жизни. [7]

— Статья 209 УК РСФСР. Систематическое занятие бродяжничеством или попрошайничеством. [8]

При этом под «общественно полезным трудом» понимался лишь труд в санкционированной государством форме. Самодеятельный же труд разрешался только в свободное от «общественно полезного труда» время, иначе он приравнивался к тунеядству. Учёба в государственном учебном заведении считалась достаточным эквивалентом «общественно полезного труда».

В СССР лицам, обвинённым в тунеядстве, присваивалась аббревиатура — БОРЗ (без определённого рода занятий), и в уголовной среде на т. н. «блатном» жаргоне появились формулировки — «борзо́й» и «бо́рзый», то есть человек, стойко не желающий работать.

В каждом конкретном случае тунеядства суды были обязаны тщательно проверять, какова продолжительность неучастия в общественно полезном труде лица в отдельные периоды года и чем она была обусловлена. [9] .

Вопреки мнению о массовом использовании 209-ой уголовной статьи на самом деле тотальной массовости наказания за тунеядство в СССР не наблюдалось. [источник не указан 30 дней] В каждом конкретном случае тунеядства суды были обязаны тщательно проверять, какова продолжительность неучастия в общественно полезном труде лица в отдельные периоды года и чем она была обусловлена. [10] Так называемой «показательной порки» (слушания по «делам о тунеядцах» действительно не проводились в закрытом режиме, напротив, их было настолько мало, что такие дела использовались для пропагандистской кампании с публикацией отчётов в центральных СМИ) и последующему уголовному наказанию подвергались только самые выдающиеся, самые «борзые» борцы за право не заниматься общественно полезным трудом.

Борьба с тунеядством велась до принятия в апреле 1991 года закона «О занятости населения», отменившего уголовную ответственность за тунеядство и признавшего безработицу. В дальнейшем в законодательстве постсоветских государств термин «тунеядство» не употребляется.

Тунеядство и преступность

Основные условия и направления в создании преступных ситуаций совершаемых лицами без определённого рода занятий [11] :

  • Наличие значительного количества свободного времени.
  • Предрасположенность к получению материальных благ без трудовой деятельности.
  • Наличие контактов и общения с подобными элементами (то есть такими же лицами, ведущими праздный образ жизни).

Основные преступления совершаемые при прямом и косвенном участии лиц без определённого рода занятий:

  • Воровство: Как случайное средство для приобретения т. н. «лёгких денег».
  • Ограбление: Как вынужденная обстоятельствами мера для добычи средств к существованию тунеядца.
  • Мошенничество: Добывание средств путём обмана (например, так называемое «целительство»).
  • Хулиганство: Как одна из характерных форм поведения и развлечения в группах бездельников.
  • Попрошайничество: Как источник средств к существованию и обогащению.
  • Вымогательство: Чаще встречается т. н. бытовое вымогательство (выуживание денежных средств у родственников и знакомых).

О тунеядце замолвите слово

Интереснейшие, удивительнейшие идеи возникают в недрах кипящего гражданскими страстями депутатского корпуса. Одна из них в начале этого года была явлена в жанре законодательной инициативы и названа была законом о тунеядцах. Воистину сказано: нет ничего нового, что не было бы хорошо забытым старым!

Полезнейшая, более того, актуальнейшая инициатива. Правда, для претворения её в жизнь кое-что придётся поменять. Так, сущие пустяки: конституцию придётся переписать, восстановить в общественном сознании осмеянные и утраченные понятия о социальной справедливости, перетряхнуть кодексы гражданский и уголовный. не плохо было бы и социально-экономическую формацию привести в соответствие, но это ладно, это не к спеху, пока что ещё и этой не насладились в полной мере.

Ещё интересней, чем сама инициатива, оказалась реакция на неё, удивительная реакция: раздался вопль, содержащий трагические, иронические, саркастические обертоны: это противоречит. это не соответствует. это мы уже проходили. это нас обрекает. и прочее, и прочее. Тут, разумеется, и неизбежные вариации на тему прав человека и интродукция и рондо капричиозо с отсылкой к практике цивилизованных стран, естественно, западных. Почему-то эксперты, прокомментировавшие идею закона, сочли, что закон касается только бомжей и безработных, которые бездельничали более полугода. Помилуйте! Уж если закон о тунеядцах, так и давайте говорить о тунеядцах. Давайте вспоминать, кто они такие, эти тунеядцы, и заслуживают ли они специального закона?

Берём в руки авторитетнейший толковый словарь русского языка и читаем вслух и с выражением: «Тунеядец – человек, живущий чужим трудом, бездельник, паразит, дармоед». У нас что, мало тех, кто идеально попадает под это определение? Бомжи и безработные – это, конечно же, нехорошо, это признаки общественного нездоровья, но если задаться целью и составить каталог разновидностей паразитизма и дармоедства в богоспасаемом отечестве, то это был бы весьма увесистый труд, который оказался бы под силу только серьёзному научному коллективу, тем более, что пытливая мысль не стоит на месте и каталог постоянно пришлось бы пополнять. Мы же ограничимся общими вопросами, имеющими отношение к проблеме тунеядства.

История человечества, помимо всего прочего, была историей неустанной борьбы за право вести паразитический образ жизни, и борьбы небезуспешной. Светила науки виртуознейшим манером обосновывали это право, избранники народа сооружали законодательную базу, повседневная практика закрепляла достигнутое прецедентами, в результате которых оставалось только развести руками. В общественное сознание внедрялась мысль, что это право, оно как раз и есть та свобода, которая начертана на знамёнах любых колонн, двигающихся даже в противоположных направлениях. Ах, это сладкое слово – свобода! Возле этого слова, если хорошо пошарить, как раз и обнаружатся не что-нибудь, а права человека. Да, права человека, а это знаете ли. Да что там говорить! Сами должны понимать.

Подобно гоголевскому Ивану Фёдоровичу Шпоньке, измученному кошмаром – в шляпе – жена, в кармане – жена, везде – жена, современник куда ни ткнись, везде – права человека, шагу не ступить без оглядки на права человека. Комиссии по правам человека, уполномоченный по правам человека при самом президенте. Странное дело, казалось бы, рядом с правами человека должны присутствовать обязанности человека подобно тому, как у человека две ноги, и если одна из них гипертрофированно развита, а другая усохла до неприличия, то далеко ли можно уйти при такой хромоте? Однако, ни комиссий по обязанностям человека, ни уполномоченного при президенте нет, а ведь по справедливости они должны быть. И уполномоченные по правам и по обязанностям могли бы сидеть в одном кабинете, вместе бы пили чай, вместе бы рассуждали, каким бы счастьем наделить соотечественников, вместе бы обсуждали всяческие законодательные инициативы.

О правах человека мы еще не раз вспомним, а пока следует вернуться к проблеме тунеядства. Проблема эта тесно связана с понятием гражданского самосознания. Дело вроде бы простое и очевидное: есть государство, есть граждане этого государства. Государство заботится о гражданах, об их лечении, обучении, защите от внешних и внутренних врагов. Граждане в свою очередь заботятся о своём государстве и не из соображений какого-то квасного патриотизма, а из соображений элементарного здравого смысла. Гражданин трудится, чтобы и себя обеспечить и чтобы государство поддержать, внеся свою лепту в бюджет государства, исправно отчисляя её в виде налогов. Не надо только путать такие понятия как государство и отечество. Отечество – понятие патетическое. Об отечестве мы сочиняем стихи, слагаем песни, отечество мы прославляем в речах на торжественных собраниях. Отечество. оно нам дорого и в час триумфа и в годину суровых испытаний. Мы любим отечество, и любовь эта и есть истинный патриотизм. Патриотизм объединяет многих, причём имеющих самые различные понятия о вещах. Разве не патриот червяк, имеющий место жительства в яблоке? Патриот, ещё какой патриот! Государство – это другое, это понятие более приземлённое, сугубо практическое. Государство призвано, чтобы этих самых суровых испытаний было бы поменьше, а всего прочего, то есть благ материальных и духовных побольше. Для этого оно должно располагать средствами. Средства могут быть получены различными способами. Можно ограбить соседние государства, можно разбазаривать природные ресурсы, не заботясь о своих потомках, можно получать эти средства как результат трудовой деятельности своих граждан. Для этого граждане должны заниматься этой самой трудовой деятельностью.

Читайте также:  Кто освобождается от уплаты земельного налога: список категорий, особенности и льготы

У тунеядца на этот счёт своя точка зрения. Он человек свободный, он – индивидуум, он во главу угла ставит личную свободу и права человека: хочу работаю – хочу нет. А вы что, думаете иначе? А вы что, за принудительный труд? А государство? Государство – это не его забота. Есть даже такие уникумы, которым государство нужно только как ночной сторож. Хотя, если у такого уникума вытащат из кармана кошелёк или каким-нибудь иным способом посягнут на его частную собственность, уникум начинает восклицать. Что ж, на эти восклицания государство вполне резонно могло бы ответить, что у ночного сторожа не может быть такой функции, чтобы в дневное время оберегать карман уникума.

Откуда они берутся, тунеядцы? Какова их роль на том или ином этапе развития общества? Рассмотрим простейший, самый заурядный, не окрашенный ни в криминальные, ни в героические тона, пример. Жил-был индивидуум самый обыкновенный. Родился, ходил в школу, поступил в ВУЗ. Учился на дармоеда, закончил с отличием, но все вакансии оказались заняты. Однако повезло. Случилось так, что родственник его отошёл в лучший мир, оставив ему значительное наследство, которое сколотил при жизни, не будем говорить, как. По истечении положенного законом срока индивидуум вступает в права наследования и обнаруживает, что размеры этого наследства таковы, что позволяют ему жить припеваючи, не заботясь о приискании иных средств существования. Вдохновясь этими обстоятельствами, он пишет заявление, напевая бессмертные строки Александра Галича: «Прихожу на работу я в пятницу, посылаю начальство я в задницу. » и приступает к неумеренному потреблению материальных и духовных благ весел и беспечен. Работать он не собирается, об этом, кстати, он и мечтал всю первую половину своей жизни. Можно ли назвать такого индивидуума тунеядцем? Думается, можно, поскольку его взаимоотношения с государством – это игра в одни ворота. Государство для него и то, и это: и медицинское обслуживание организует, и транспортную инфраструктуру, и энергию ему, дармоеду, чтобы лампочка у него не гасла, и тепло, чтобы зимой дармоед не озяб, и об экологии заботу проявляет, а он? А он палец о палец не ударит, чтобы как-то поддержать государство. Нужно ли дармоеда как-то ущучить, как-то намекнуть ему, что это не по-людски? Думается, нужно, этого самая элементарная справедливость требует.

Или же другой пример: возьмём собственника, самого простого не какого-нибудь там эффективного. Этот собственник завладел тремя квартирами (не будем говорить, как); в одной из них живёт сам, а две другие сдаёт и тоже не имеет желания проявить себя на каком-нибудь полезном для отечества поприще. Тунеядец ли он? Несомненно. Как вообще выделить и определить тунеядца? Очень просто. По наличию или отсутствию пользы, которую получает или не получает от индивидуума общество, и критерием этой пользы являются результаты общественно-полезного труда.

Криминальная составляющая армии тунеядцев делает принятие этого закона не просто желательным, но и необходимым. Криминал принципиально противостоит государству, и выбить у него из-под ног важнейшее условие – свободное для воровского и бандитского творчества время, это уже полдела. Возьмём, к примеру, воров в законе. Это же несчастные люди. Работать им в принципе нельзя – таков воровской закон. Они, быть может, и хотели бы встряхнуться, поразмяться на ниве какой-нибудь полезной деятельности, но не могут, это будет, как они выражаются, не по понятиям. Держать общак, решать примитивные вопросы, а в свободное время читать Карла Маркса, это разве дело для толковых и умных людей? Отечественная кинематография создала галерею запоминающихся образов обаятельнейших воров в законе изнывающих от безделья. Быть может, закон о тунеядцах поможет решить эту проблему.

Как можно образумить какого-нибудь Костю Сапрыкина без этого закона? У него же – квалификация, он же высокий профессионал. Нужен целый комплекс оперативных мероприятий, чтобы схватить его за руку. Ну, хорошо, схватили, а у него – права человека, у него – презумпция невиновности. «Кошелёк, кошелёк. какой кошелёк?» У Кости Сапрыкина есть главное – уйма свободного времени, чтобы совершенствоваться в своём мастерстве и быть подкованным в юридических вопросах. Костя Сапрыкин может и подрастающему поколению уделить внимание, растить себе смену, давать мастер-классы. Костя может процветать на самом законном основании и ходить с гордо поднятой головой. И только закон о тунеядцах может определить Косте место в строю, поскольку предполагает выяснение отношения Кости к общественно-полезному труду. И не кто-нибудь должен доказывать, что Костя Сапрыкин вор, а сам Костя должен будет предъявить трудовую книжку, которую не стыдно было бы показать, а если нет, то вот тебе, Костя, в руки кайло и займись-ка ты чем-нибудь общественно-полезным: дороги строй, леса сажай, поле деятельности необозримо.

Возьмём другой пример: Манька Облигация украла миллиард. Дело обыкновенное, крадут и больше. У Мани – квартира на Тверской в двенадцать комнат. Она пишет картины маслом, пишет стихи и исполняет их под гитару. Образ жизни ведёт изощрённый в своей изысканности. И вот приглашает Маню в свой кабинет какой-нибудь волчина позорный и предлагает ей документально обосновать соответствие её трудового вклада с её образом жизни. Трудовая книжка – единственный документ, способный представить социальный портрет индивидуума во всей полноте. Может быть, и паспортов никаких не надо. Ну-ка, Маня, предъяви документ. И никакие златоусты-адвокаты, никакие пиар-кампании или иные ухищрения не смогут избавить Маню от вопроса, на который у неё нет ответа.

Есть, правда, у Маньки Облигации шанс отмазаться – доказать, что её картину маслом на аукционе Сотбис приобрёл неизвестный ценитель живописи за миллиард. Вообще представители творческих профессий – вопрос особый. Был такой художник Винсент Ван Гог. При жизни, говорят, он смог продать только одну картину. Почему? Нам сейчас этого не понять. То ли раскрутить его было некому, то ли не нравилось современникам его творчество, трудно сказать. Как уж он там, сердешный, маялся, можно только догадываться. Во всяком случае, ухо он себе отрезал не от хорошей жизни. При всём сочувствии к художнику мы не сможем квалифицировать его социальный статус иначе, как статус тунеядца. Всё дело опять-таки в результатах общественно-полезного труда. Нет этих результатов, а ведь только за них деньги и платят. Окажись Ван Гог в условиях нашей недавней тоталитарной действительности, ему тоже не отвертеться было бы от этого статуса. Вполне возможно, что и у нас его творчество не нашло бы понимания; только там, на западе – свобода, подыхай с голода, никто тебе слова не скажет, а у нас обязательно компетентные органы принялись бы кроткими мерами приобщать живописца к общественно-полезному труду. И если бы он не полез в бутылку – мол, я великий! я – неповторимый! отойдите от меня! – он вполне бы мог расписывать стены колхозного клуба подсолнухами или, скажем, детишкам преподавать в художественной студии Дома пионеров и заработать себе на нестыдное существование. А там, глядишь, со временем и признание бы подоспело, и ухо бы целым осталось.

Чрезвычайно показательным и поучительным оказался нашумевший судебный процесс поэта Иосифа Бродского. Процесс этот имел большой общественный резонанс – ну как же! – извечное противостояние: поэт и власть. Власть отнеслась к создавшейся ситуации формально: есть указ о тунеядцах, есть признаки состава преступления – человек нигде не работает, на какие средства живёт, неизвестно. Поэт со своей стороны встал в позу: я – поэт, это у меня от Бога, а остальное не ваше дело. Власть, конечно обиделась. Это она-то, которая для поэтов в лепёшку расшибалась: для них и союзы, и дома творчества, для них и литобъединения в каждом клубе и доме культуры, для них и Литературный институт единственный, между прочим, в мире. Всё это могут подтвердить обитатели и Лаврушинского переулка, и посёлков Переделкино и Комарово, и крымского Коктебеля и проч., и проч.

Власть, то есть суд задаёт поэту вопрос: почему нигде не работаете, на какие средства живёте? Поэт отвечает: я работаю, я стихи пишу. Вот тут надо остановиться и поразмыслить, это важный момент.

Еще с библейских времён известна формула: кто не работает, тот не ест. За многие века эта формула была неоднократно и блестяще опровергнута, что приводило к нешуточным социальным катаклизмам. И хотя к этой формуле цивилизованный мир относится достаточно иронически, давайте всё-таки придерживаться её сути. Следует только уточнить вопрос, касающийся работы. Работа, она всякая бывает. Существенным является результат трудовой деятельности. Результатом этой деятельности может быть польза, может быть вред, а может быть ни то ни сё, трудно разобраться. В идеале материально вознаграждается труд, приносящий пользу. Горе граду тому, в котором вознаграждается и то, и другое, и третье. Не устоять этому граду.

Я стихов Бродского не читал, но скажу. (впрочем, не то, чтобы совсем не читал, просто в оценке творчества поэта полностью полагаюсь на мнение экспертов и Нобелевского комитета). А скажу я вот что: если бы даже в момент судебного заседания разверзлись небеса, и оттуда донёсся бы глас: «Опомнитесь! Вы судите будущего нобелевского лауреата!», этот факт не мог бы иметь никаких юридических последствий, поскольку суд интересовало совсем не то, что имел бы в виду глас. Суд интересовала подоплёка феномена: как в нашем тоталитарном настоящем можно устроиться с такими удобствами?

Какими свидетельствами располагал суд? Поэт Иосиф Бродский закончил семь классов средней школы и дальше учиться не стал (ну, и правильно, вполне достаточно, чтобы преподавать в американском университете). В армии не служил по состоянию здоровья. Из восьми лет после окончания школы работал в общей сложности два года восемь месяцев. Сменил около десятка профессий. В среднем каждую профессию осваивал месяца три. Трижды был предупреждён властью о недопустимости избранного поэтом образа жизни, но мер к трудоустройству не принял.

Мощная группа поддержки настаивала на литературном аспекте процесса, суд же предпочёл остаться на формально-юридических позициях. Да – поэт, да пишет стихи, ну и что? В те времена пол страны писало стихи, а, может быть и больше. Да, занимается литературными переводами, участвовал в переводе книги польского поэта Галчинского, но к моменту судебного разбирательства он не заработал ни копейки. Книга Галчинского вышла значительно позже. А ведь поэту надо что-то есть-пить, обуваться-одеваться, папу с мамой надо бы поддержать. У папы проблемы со здоровьем, он инфаркт перенёс. Поездки в Москву и Самарканд тоже денег стоят. Откуда эти деньги?

Начинающий поэт, обуреваемый желанием тоже стать нобелевским лауреатом, решающим для себя вопрос: делать жизнь с кого, из материалов процесса ничего не смог бы извлечь для себя полезного. На все поставленные вопросы ответа не последовало. А суд вкатил поэту пять лет ссылки в Архангельскую область, ограничившись теми сведениями, которыми располагал. Убедил ли суд поэта, что вести паразитический образ жизни и некрасиво, и себе дороже? И наоборот, убедил ли поэт Бродский фактом своего последующего триумфа, что он был прав? Об этом можно спорить, но какие-то выводы сделать было бы полезно. Очевидно, что в случае, как с Бродским, так и с Ван Гогом, имеет место несоответствие, несовместимость как с нужным временем, так и с желательным местом пребывания. Жизненный путь Ван Гога не совпал с тем временем, когда его картины стали стоить миллионы, когда результаты его труда оказались общественно-полезными. Бродскому не повезло с местом. Ему надо было либо труд предпринять, который был бы полезен отечеству, либо отечество подобрать такое, которому был бы полезен его труд. Так, собственно, и случилось к всеобщему удовольствию, но закон о тунеядцах, (в то время не закон, а указ) несомненно, сыграл свою и весьма значительную роль.

Почему мы так плохо живём? На вопрос этот лучше всего отвечают лица, располагающие необременённым досугом. Иным же лицам, стремящимся свести концы с концами на трёх работах, просто некогда пускаться в отвлечённые рассуждения. Ответы на этот вопрос даются развёрнутые, аргументированные, с приведением ссылок на многочисленные авторитеты: тут и недостаток конкуренции, тут и низкая производительность труда, тут и неподобающий менталитет, тут и сидение на нефтяной игле (почему-то считается, что сидеть на игле неудобно, хотя практика показывает, что сидят десятилетиями, сидят с комфортом, и никак не желают слезать), тут и множество всяческих факторов. Нет только одного, главного – дармоеда слишком много развелось.

Катехизис дармоеда начинается с максимы: «Если ты такой умный, почему ты такой бедный?» Согласитесь, это мобилизует, это заставляет сосредоточиться, ощетиниться и приступить к совершению подвигов. Правда, в результате всех этих подвигов количество чудес в сфере производства уменьшается, а в сфере распределения увеличивается, почему-то поля зарастают кустарником, леса горят и некому их тушить, техногенные катастрофы чередуются с природными.

Говорят, в Белоруссии леса не горят, и бомжей там нет, и олигархов. Это как.

Тунеядству – бой: как боролись с лентяями в Советском Союзе?

Указ об усилении борьбы с тунеядством был принят в мае 1961 года. Бездельников порицали, судили и заставляли работать. Кто не работает, тот не ест. Этот лозунг должен быть актуален и в наше время, считают некоторые депутаты. Так, парламентарии заксобрания Санкт-Петербурга год назад предложили возобновить уголовную ответственность за умышленное отклонение от труда. О том, как боролись с тунеядцами 56 лет назад и как собираются “влиять” на тех, кто не работает и сегодня, читайте в материале портала Amic.ru.

Стучите!

Сдавать на суд общественности и толкать в руки правосудия “паразитов” должны были сотрудники МВД. Им на помощь приходили комсомольцы, дружинники и партийные деятели.

Граждане Советского Союза, мягко говоря, недолюбливали тех, кто отказывался “честно трудиться”. В список неблагонадежных попадали все трудоспособные люди с нетрудовыми доходами. Например, человек сдавал квартиру в аренду, получал деньги и преспокойно жил на них. Но вот только строительство коммунизма благодаря таким доходам не двигалось с мертвой точки. Поэтому советские руководители решили, что если гражданин не трудился на благо светлого будущего четыре месяца подряд и его вина была доказана судом, то ему предстоит коротать срок от двух до пяти лет в местах не столь отдаленных.

И ладно бы, если просто в тюрьму отправляли! Имущество тунеядца, нажитое нечестным путем, конфисковывали полностью.

Исключение составляли женщины, которые воспитывали маленьких детей.

Тунеядец Бродский

Интересно, что представители творческих профессий считались тунеядцами. В том числе поэты, прозаики. Только представьте, будущего лауреата Нобелевской премии по литературе судили как тунеядца. Иосиф Бродский получил максимально возможный срок: его отправили в ссылку на пять лет в Архангельскую область за тунеядство. Постановление вынес народный суд Дзержинского района города Ленинграда.

В сети можно найти знаменитую стенограмму судебного процесса над поэтом.

Читайте также:  Как проверить обременение на квартиру: пошаговая инструкция

Судья: Чем вы занимаетесь?

Бродский: Пишу стихи. Перевожу. Я полагаю…

Судья: Никаких “я полагаю”. У вас есть постоянная работа?

Бродский: Я думал, что это постоянная работа.

Судья: Отвечайте точно!

Бродский: Я писал стихи. Я думал, что они будут напечатаны. Я полагаю…

Судья: Нас не интересует “я полагаю”. Отвечайте, почему вы не работали?

Бродский: Я работал. Я писал стихи.

Бродский был этапирован в Архангельскую область. В заключении он находился полтора года. Срок был сокращён значительно благодаря поддержке писателей и поэтов по всему миру.

Жаргонное словечко

В уголовном жаргоне есть слово “борзой”. Так называли человека, который не хочет работать от слова “совсем”. Это определение пошло от аббревиатуры БОРЗ. Она расшифровывалась как “без определенного рода занятий”.

Кстати, слово “тунеядец” образовано путем слияния устаревшего наречия “туне”, означающего “даром”, с глаголом “ясти” – “питаться”. Еще одно значение тунеядца — “дармоед”.

Борьба с тунеядством велась до принятия в апреле 1991 года закона “О занятости населения”, отменившего уголовную ответственность за тунеядство и признавшего безработицу. В дальнейшем в законодательстве постсоветских государств термин “тунеядство” не употреблялся.

А что сегодня?

Сегодня в России по всем правилам трудоустроены примерно 48 миллионов человек. Еще 20 миллионов предпочитают работать без оформления, “по договору” или получать “серую” зарплату. Также в нашей стране примерно 18 миллионов человек, род занятий которых вовсе определить проблематично.

В 2016 году депутаты заксобрания Санкт-Петербурга предложили внести поправки в законодательство нашего государства и возобновить уголовную ответственность за умышленное отклонение от труда. Питерские парламентарии предлагают наказывать лиц, уклоняющихся от трудоустройства (при наличии подходящих вакансий) в течение 6 месяцев и дольше, исправительными и принудительными работами на срок до 1 года.

Законопроект направлен прежде всего на тех, кто работает “на себя” или занимается предпринимательской деятельностью без оформления ИП. Предусмотрены и исключения: беременные женщины и матери, имеющие детей в возрасте до 14 лет; лица, не достигшие совершеннолетия; граждане, имеющие на иждивении детей-инвалидов или недееспособных родственников, и некоторые другие категории.

Однако на сегодняшний день данный законопроект находится на доработке, и борьба с тунеядством в России еще не начата. Согласно действующей Конституции, труд доброволен и любая деятельность должна осуществляться человеком по его желанию. Соответственно, государство не вправе заставлять и принуждать население работать.

Кто такие тунеядцы?

В число уголовно преследуемых за «паразитизм» в СССР попадали цыгане, верующие, цеховики, алкоголики и диссиденты

Проект приказа о налогах на тунеядство подготовлен белорусскими властями. Предполагается, что ежегодная сумма выплат по нему может составить 2,6 млн белорусских рублей (около $ 280. — РП). По мнению чиновников, тунеядцы должны «оплатить то, что уже потребили», а именно бесплатное образование и медицину.

Периодически о желании наказывать тунеядцев выступают и представители российской власти. Летом этого года такую инициативу предложило законодательное собрание Самарской области, ее поддержала член Комитета СФ по социальной политике Валентина Петренко: «В СССР действовал закон о тунеядстве, согласно которому отлынивавшие от работы подлежали уголовной ответственности. Думаю, неплохо было бы к нему вернуться. Многие же просто не хотят работать: им легче жить на пособие, перебиваться попрошайничеством, переезжать из города в город якобы в поисках лучшей жизни. Закон же, как мне кажется, мог бы быть неким сдерживающим фактором. Хотя бы часть людей осознали, что за уклонение от труда их ждет не пособие по безработице, а суровое наказание».

В обоих случаях представители белорусских и российских властей не просто ссылаются на советский опыт по борьбе с тунеядством, но и в качестве основного объекта преследования видят «паразитов» — людей, ведущих асоциальный образ жизни. Однако в СССР тунеядство трактовали гораздо шире.

За гадание и попрошайничество — на Север

В большинстве популярных статей годом появления в Уголовном кодексе РСФСР наказания за тунеядство называют 1961-й. Однако пресловутая 209 статья лишь дополнила ряд ранее действовавших указов, в которых прописывалась ответственность за «асоциальный образ жизни».

В июле 1951 года выходит Указ Президиума Верховного Совета СССР «О мерах борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами». Под это определение попадали бродяги, безработные и попрошайки. За «злостное паразитирование», то есть задержание за данное преступление во второй раз, давали один год колонии, а на первый раз — высылали из городов за 101-й километр. Во втором полугодии 1951 года в городах, на железнодорожном и водном транспорте было задержано 107 тысяч «паразитов», в 1952 году — 156 тысяч, в 1953 году — 182 тысячи.

Социальный состав задержанных был таков: нищие и инвалиды войны и труда составляли 70 %, лица, впавшие во временную нужду — 20 %, профессиональные нищие — 10 % (в их числе трудоспособные граждане — 3 %).

Но если в сталинское время борьба с «паразитизмом» оправдывалась тем, что послевоенный СССР испытывал дефицит рабочих рук (то есть в основе гонений была экономика), то при Хрущеве борьба с ним получила идеологический подтекст.

Предтечей уголовной статьи за тунеядство стал указ Верховного Совета от 5 октября 1956 года «О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством». Казалось бы, только-только страна пережила нашествие германского нацизма, делившего нации на плохие и хорошие, и сталинизм с его коллективной ответственностью нации (депортации), как вновь появляется ущемление по национальному признаку. По этому указу около 10 тысяч цыган было выслано на сроки от двух до пяти лет в северные районы как «злостные паразиты», занимающиеся гаданием и попрошайничеством. Местные власти с азартом начал громить цыганские стоянки и насильно сдавать детей цыган в интернаты.

Впервые стройное идеологическое обоснование под борьбу с «паразитизмом» было подведено в 1957 году. Тогда в советских газетах появился проект закона «Об усилении борьбы с общественно вредными паразитическими элементами», предусматривавший их разделение на две группы: «совершеннолетних, работоспособных граждан, ведущих антиобщественный паразитический образ жизни и злостно уклоняющихся от общественно полезного труда», и «граждан, живущих на нетрудовые доходы». Тогда же появилось и понятие «тунеядец». Под ним, кроме «паразитов», стали понимать лиц, сознательно уклоняющихся от труда, а также разного рода «индивидуальных предпринимателей» (туда попадали и «извлекающие нетрудовой доход с приусадебного участка»). Конец 1950-х — это время нового гонения на верующих, и в категорию «тунеядцев» стали включать представителей разного рода сект, по религиозным принципам отказывающихся от работы на государство.

«Постановление встречено горячими аплодисментами людей с честными рабочими руками»

На XXII съезде председатель КГБ СССР Александр Шелепин выступил с программной речью, в которой обрушился на паразитов и тунеядцев: «Советские законы — самые гуманные в мире, но их человеколюбие должно распространяться лишь на честных тружеников, а в отношении паразитических элементов, всех тех, кто живет за счет народа, законы должны быть суровы, ибо указанная категория лиц — это наш внутренний враг».

В мае 1961 года вступает в силу указ «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». Теперь для того, чтобы попасть под действие статьи 209 УК РСФСР, достаточно было не работать более четырех месяцев в году. Отсутствие соответствующих записей в трудовой книжке служило основанием для привлечения к уголовной ответственности. Исключение составляли только женщины, воспитывающие малолетних детей. Наказанием для тунеядцев стала высылка в специально отведенные местности на срок от двух до пяти лет и обязательное привлечение к труду по месту поселения.

В СССР лицам, обвиненным в тунеядстве, присваивалась аббревиатура — БОРЗ (без определенного рода занятий), а несколько позже в уголовной среде появилась формулировка на жаргоне — «борзой», то есть человек стойко не желающий работать.

Выявление и отлов тунеядцев возложили на МВД, но их сил на это не хватало, и тогда на помощь милиции пришли так называемые общественные суды — группы активистов, состоящие из дружинников, комсомольцев, партийных и хозяйственных деятелей. Фактически до половины тунеядцев проходили через этих активистов. Через три месяца действия Указа в служебной записке для Бюро ЦК КПСС приводилась статистика: «В РСФСР выявлено 130 тысяч тунеядцев. После проведения разъяснительной работы большинство лиц, уклоняющихся от общественно полезного труда, приступило к работе на предприятиях, стройках, в колхозах и совхозах».

Самый известный в советской истории тунеядец — поэт Иосиф Бродский. После масштабной травли в газетах он чуть не умер в камере от сердечного приступа, а весной 1964-го получил максимальное наказание по 209 статье — пять лет принудительных работ на Севере. Как сообщала советская печать, «постановление суда было встречено горячими аплодисментами людей с честными рабочими руками». «Перевоспитывался» Бродский в совхозе «Норинское» Архангельской области, где он провел чуть менее полутора лет (под давлением мировой общественности приговор поэту был сокращен).

Поэт Евгений Рейн вспоминал про жизнь Бродского в ссылке:

«Были у него несколько раз. Ему там отвели половину избы, очень просторной, уютной. В основном он занимался стихами, иногда их вывозили на какие-то работы. Он помогал убирать урожай, раскидывал на поля навоз. Как потом рассказывал сам Бродский, это было самое счастливое время в его жизни. Помню, поехали вместе с Найманом поздравлять его с 25-летием. Привезли икры зернистой, водки ящик, американские сигареты и японский радиоприемничек. Очень хорошо отпраздновали. А через несколько месяцев его амнистировали. Жан-Поль Сартр попросил председателя Верховного Совета повлиять на ситуацию, и это сработало».

За четыре года действия Указа судьбу Бродского (но не с таким счастливым финалом) разделили 37 тысяч человек, всего же было выявлено 520 тысяч тунеядцев. Выслали бы больше, чем 37 тысяч, но власти северных областей, куда отправляли «паразитов» (Архангельская и Пермская область, Удмуртия и Коми — всего около тридцати регионов) засыпали Москву бесконечными жалобами, что не могут принять такое число ссыльных. Аргумент их был прост — для тунеядцев нет ни работы, ни жилья. В 1965 году высылка тунеядцев была отменена. Вместо этого их привлекали к труду по месту жительства.

Тогда же закрытые социологические исследования показали, что около половины людей, привлекавшихся по 209 статье, — случайные люди, попавшие под раздачу из-за нерасторопности местных властей. Так, характеризуя причины и условия своего поведения, большинство опрошенных (21,2 %) назвали отсутствие профтехучилища, где они могли бы приобрести профессию. 16,8 % обследованных заявили, что не выполняют норм выработок из-за отсутствия достаточного фронта работ. Большинство осужденных (80 %) не имели постоянного места жительства и лишь 18,3 % были жителями городов. Объясняя причины бродяжничества, 50,8 % опрошенных лиц указали на отсутствие желания прописаться там, куда отправили их после отбытия наказания.

Почти четверть осужденных за тунеядство (22,2 %) работали на частных работах. Людей, заявлявших о принципиальном несогласии работать где-либо, была половина (50,6 %).

Характерен и тот факт, что сама формулировка 209-й статьи менялась четыре раза (в 1975, 1979, 1982, 1984 годах). Власти то ужесточали ее (до одного-двух лет лишения свободы), то смягчали (исправительные работы и снова введение ссылки). В брежневское время негласно под тунеядцами стали понимать асоциальные элементы — алкоголиков, наркоманов, бродяг, придерживающихся криминальных установок («работать западло»). С ними участковые вели профилактические беседы, да и сами тунеядцы и паразиты научились обходить систему — именно тогда появилось «поколение дворников и сторожей». На «липовые должности» устраивалась не только богема, но и цеховики, верующие, различного рода чудаки — все те, кого тогда было принято называть «антисоветским элементом».

Антрополог Татьяна Ластовка в журнале «Антропологический форум» (2009, № 14) описывает несколько приговоров тунеядцам в Томском областном суде и суде Кировского района Томска:

«Приговор № 106 от 10 мая 1972 года по делу гражданина М.

В ноябре 1968 года М. устроился на работу на Томский завод режущих инструментов, начал пить и в августе 1969 года был уволен с завода как самовольно оставивший производство. До 29 октября 1969 года М. не работал, жил на иждивении бабушки, затем устроился на работу в Тимирязевский лесхоз, где проработал до 14 января 1970 года и уволился. До мая 1971 года М. не работал, пьянствовал. 10 мая временно устроился на работу в землеустроительную экспедицию, где проработал до 15 июня и самовольно оставил работу.

М. был подвергнут приводу в органы милиции, где ему было сделано официальное предостережение об устройстве на работу. По день ареста не работал, жил и питался у бабушки в Курлеке, пил, когда его угощали друзья.

Согласно заключению наркологической экспертизы М. является хроническим алкоголиком, нуждающимся в принудительном лечении. Противопоказаний к этому не имеется, а поэтому суд считает необходимым направить его на принудительное лечение от алкоголизма в период отбывания им наказания».

«Приговор № 1-194/78 от 10 июля 1975 года по делу А., ранее судимого по части 1 статьи 209 УК РСФСР, приговоренного к 6 месяцам лишения свободы, освобожденного по истечении наказания, отрицательно характеризующегося, признанного наркологической экспертизой хроническим алкоголиком, преданного суду по части 2 статьи 209 УК РСФСР.

Проживая в семье матери, А. систематически вел паразитический образ жизни, не работая в 1977 году 8 месяцев, а в 1978 году вообще не работал. В то же время вел разгульный образ жизни, пьянствовал, вымогая деньги у матери и бабушки. В этом же году он дважды — в 1978 году 1 февраля и 24 июня 1978 года — был предупрежден об уголовной ответственности по статье 209 II УК РСФСР, но на работу не устроился и продолжал пьянствовать.

Суд приговорил: А. признать виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 209 II УК РСФСР и подвергнуть его лишению свободы по указанной статье на срок один год шесть месяцев с содержанием в ИТК строгого режима. Применить к А. принудительное лечение по поводу хронического алкоголизма».

Доля осужденных по статье 209 УК РСФСР в общем числе осужденных была относительно небольшой, составляя в целом по республике 6—7 %. Лишь в Москве и Сочи этот показатель был в разы выше — по 14 % от всех уголовных дел. Реальным сроком заканчивались лишь 10—12 % от общего числа дел по тунеядству.

Статья 209 оставалась хорошим способом воздействия на диссидентов. За политическую деятельность многих из них увольняли с работы, а новую найти не давали возможности. Хроника «Московской Хельсинкской группы» приводила множество примеров, как власти преследовали диссидентов за тунеядство:

«Недавно представители административных органов являлись домой к таким известным писателям, как Георгий Владимов — вышедший из Союза советских писателей, Владимир Войнович и Владимир Корнилов — исключенные из того же Союза, Александр Зиновьев, лишенный всех званий и уволенный с работы философ, — и требовали отчета о средствах существования. Даже к Льву Копелеву пришел милицейский чин, интересуясь, почему он не работает (Копелев давно достиг пенсионного возраста).

Летом 1977 года был арестован и затем осужден к двум годам ссылки преподаватель иврита Иосиф Бегун. Преподавание иврита суд не счел “общественно полезным трудом”, так как власти отказываются регистрировать эту работу в финансовых органах, тем самым фактически накладывая запрет на преподавание иврита в СССР. Срок ссылки Бегуну был сокращен по амнистии в связи с 60-летием Октябрьской революции, и недавно Бегун возвратился в Москву, но ему отказывают в прописке, хотя он москвич и жена его живет в Москве».

Новая волна борьбы с тунеядцами прошла уже на исходе советской власти — при Андропове. Советским гражданам 1983 год запомнился облавами в рабочее время на людей в парикмахерских, банях и кинотеатрах. Со смертью Андропова эта кампания была свернута, а официально тунеядство исчезло из УК вместе с распадом СССР — в декабре 1991 года.

Ссылка на основную публикацию